?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Cталинград.Бои за элеватор.
zimarin

I)"Дневник",Вильгельм Гоффманн. 267-й полк 94 –й дивизии:
 
26 августа :«Весь город охвачен пожаром. По приказу фюрера люфтваффе предало его огню. Так им этим русским и надо, что бы они прекратили сопротивление…
 1 сентября : «Неужели русские действительно собираются сражаться на самом берегу Волги? Это же безумие».
13 сентября. «Русские дерутся с отчаянием диких зверей, в плен не идут, а подпускают близко и потом забрасывают гранатами». 
16 сентября: «…Это не люди, а черти».

II)Алан Кларк. «Путь к Сталинграду»
Выдержки из дневника немецкого солдата:
«16 сентября. Наш батальон вместе с танками атакует элеватор, из которого валит дым-горит пшеница. Говорят, русские сами подожгли ее. Батальон несет тяжелые потери. В ротах осталось по 60 человек. В элеваторе сражаются не люди, а дьяволы, которых не берет ни пуля , ни огонь.



18 сентября. Бои идут в самом элеваторе. Русские внутри него обречены. Наш командир говорит, что комиссары приказали этим людям сражаться до конца.
Если все здания в Сталинграде будут обороняться, как это, ни один из наших солдат не вернется домой.

20 сентября. Битва за элеватор продолжается. Русские ведут огонь со всех сторон. Мы сидим в подвале, выбраться на улицу нельзя. Старший сержант Нушке был убит, когда перебегал улицу. Бедняга, у него трое детей.

22 сентября. Сопротивление в элеваторе сломлено. Мы нашли трупы сорока убитых русских. Половина из них в военно-морской форме-морские дьяволы. В плен взяли  оного тяжелораненого, который не может говорить- или притворяется.»

 Этим тяжелораненым был командир пулеметного взвода 92-й морской стрелковой бригады Андрей Хозяинов. Его рассказ приведен в мемуарах генерала Чуйкова. «Чуйкрв В.И., Сражение века.»

III)Рассказ Андрея Хозяинова:

"Помню, как в ночь на 18 сентября, после жаркого боя, меня вызвали на командный пункт батальона и дали приказ: добраться с пулеметным взводом до элеватора и вместе с оборонявшимся там подразделением удержать его в своих руках во что бы то ни стало. Той же ночью мы достигли указанного нам пункта и представились начальнику гарнизона. В это время элеватор оборонялся батальоном гвардейцев численностью не более 30—35 человек вместе с тяжело и легко раненными, которых не успели еще отправить, в тыл.

Гвардейцы были очень рады нашему прибытию, сразу посыпались веселые боевые шутки и реплики. В прибывшем взводе было 18 человек при хорошем вооружении. У нас имелись два станковых и один ручной пулемет, [131] два противотанковых ружья, три автомата и радиостанция.

18-го на рассвете с южной стороны элеватора появился фашистский танк с белым флагом. «Что случилось?» — подумали мы. Из танка показались двое: один фашистский офицер, другой — переводчик. Офицер через переводчика начал уговаривать нас, чтобы мы сдались «доблестной» немецкой армии, так как оборона бесполезна и нам больше не следует тут сидеть. «Освободите скорее элеватор, — увещевал нас гитлеровец.— В случае отказа пощады не будет. Через час начнем бомбить и раздавим вас». «Вот так нахалы!» — подумали мы и тут же дали короткий ответ фашистскому лейтенанту:

«Передай по радио всем фашистам, чтобы катились на легком катере... к боговой матери... А парламентеры могут отправляться обратно, но только пешком».

Фашистский танк попытался было ретироваться, но тут же залпом двух наших противотанковых ружей был остановлен.

Вскоре с южной и с западной сторон в атаку на элеватор пошли танки и пехота противника численностью примерно раз в десять сильнее нас. За первой отбитой атакой началась вторая, за ней — третья, а над элеватором висела «рама» — самолет-разведчик. Он корректировал огонь и сообщал обстановку в нашем районе. Всего 18 сентября было отбито девять атак.

Мы очень берегли боеприпасы, так как подносить их было трудно и далеко.

В элеваторе горела пшеница, в пулеметах вода испарялась, раненые просили пить, но воды близко не было. Так мы отбивались трое суток — день и ночь. Жара, дым, жажда, у всех потрескались губы. Днем многие из нас забирались на верхние точки элеватора и оттуда вели огонь по фашистам, а на ночь спускались вниз и занимали круговую оборону. Наша радиостанция в первый же день боя вышла из строя. Мы лишились связи со своими частями.

Но вот наступило 20 сентября. В полдень с южной и западной сторон элеватора подошло двенадцать вражеских танков. Противотанковые ружья у нас были уже без боеприпасов, гранат также не осталось ни одной. Танки подошли к элеватору с двух сторон и начали почти в упор расстреливать наш гарнизон. Однако никто не дрогнул. Из пулеметов и автоматов мы били по пехоте,  не давая ей ворваться внутрь элеватора. Но вот снарядом разорвало «максим» вместе с пулеметчиком, а в другом отсеке осколком пробило кожух второго «максима» и погнуло ствол. Оставался один ручной пулемет.

От взрыва в куски разлетался бетон, пшеница горела. В пыли и дыму мы не видели друг друга, но ободряли криками: «Ура! Полундра!»

Вскоре из-за танков появились фашистские автоматчики. Их было около ста пятидесяти — двухсот. В атаку шли они очень осторожно, бросая впереди себя гранаты. Нам удавалось подхватывать гранаты на лету и швырять их обратно. При каждом приближении фашистов к стенам элеватора мы по уговору все кричали: «Ура! Вперед! За Родину!»

В западной стороне элеватора фашистам все же удалось проникнуть внутрь здания, но отсеки, занятые ими, были тут же блокированы нашим огнем.

Бой разгорался внутри здания. Мы чувствовали и слышали шаги и дыхание вражеских солдат, но из-за дыма видеть их не могли. Бились на слух.

Вечером при короткой передышке подсчитали боеприпасы. Их оказалось немного: патронов на ручной пулемет — полтора диска, на каждый автомат — по 20—25 и на винтовку — по 8—10 штук.

Обороняться с таким количеством боеприпасов было невозможно. Мы были окружены. Решили пробиваться на южный участок, в район Бекетовки, так как с востока и северной стороны элеватора курсировали танки противника.

В ночь на 21 сентября под прикрытием одного ручного пулемета мы двинулись в путь. Первое время дело шло успешно, фашисты тут нас не ожидали. Миновав балку и железнодорожное полотно, мы наткнулись на минометную батарею противника, которая только что под покровом темноты начала устанавливаться на позиции.

Помню, мы опрокинули с ходу три миномета и вагонетку с минами. Фашисты разбежались, оставив на месте семь убитых минометчиков, побросав не только оружие, но и хлеб и воду. А мы изнемогали от жажды. «Пить! Пить!» — только и было на уме. В темноте напились досыта. Потом закусили захваченным у немцев хлебом и двинулись дальше. Но, увы, дальнейшей судьбы своих товарищей я не знаю, ибо сам пришел в память только 25 или 26 сентября в темном сыром подвале, точно [133] облитый каким-то мазутом. Без гимнастерки, правая нога без сапога. Руки и ноги совершенно не слушались, в голове шумело...»

«Чуйков В.И., Сражение века.»

IV.
 Бои за элеватор носили такой ожесточенный характер, что Гитлер, преждевременно утверждая проект медали «За взятие Сталинграда», приказал изобразить на ней здание элеватора.




  • 1
"Наш командир говорит, что комиссары приказали этим людям сражаться до конца". Почитайте Астафьева - "Прокляты и забыты". Комиссаров ненавидели и убивали. Там же объясняется и вся психология защитников Сталинграда

Когда речь идет о войне, я предпочитаю дневники ее участников, а из художественной литературы, мне больше всего нравится "Война и Мир".

А всё же рекомендую

Коммисаров убивали самые разные люди во Второй мировой войне. И в тех случаях, которые мне известны из дневников и мемуаров-а не из художественной литературы,-это делали солдаты противника и их пособники.
Я не коммунист и даже не являюсь сочувствующим этому учению.-Я за порядок и справедливость.- А ,кое что из сочинений г-на Астафьева в юнности я читал, и -как человека и писателя- его уважаю.
Надо полагать, что этот комиссар из его романа, был очень плохим человеком.

Edited at 2012-03-24 05:12 pm (UTC)

Да, был полным говном. Не из романа - он его из жизни списал
А про дневники - у Вас много дневников русских солдат?

"А про дневники - у Вас много дневников русских солдат?"
Порядочно. Только в основном, это воспоминания офицеров.

у меня дед в Сталинграде воевал... када я в детстве рассматривал его медали - помню одна была особенно потёртой.... за оборону Сталинграда... дед сказал что для него - это самая дорогая медаль... он её всю войну не снимал, потому и потёртая такая... Как-то я у него спросил: дед, я читал там за вами пулемёты стояли... по своим же и били в случае отхода.... это правда??
знаете что он ответил?? да, говорит, стояли, и правильно сделали что поставили, а то многие так бы и драпали...
вот вам мнение участника....

В Германии в конце войны дезертиров вешали на телеграфных столбах и деревьях. Немцам выиграть войну это не помогло. Думаю , что и наши солдаты победили не потому что за их спинами иногда ставили пулеметы. Хотя конечно , среди других мер по поддержанию боеспособности частей необходимыми оказались и такие крутые , как эти , к сожалению.

  • 1